• Пн
  • Вт
  • Ср
  • Чт
  • Пт
  • Сб
  • Вс

«Евросоюз не лучше Китая, просто меньше»

03.07.2018 17:51 0

«Евросоюз не лучше Китая, просто меньше»

Мария Бартиморо: — Доброго воскресного утра всем, кто слушает мое эксклюзивное интервью с президентом Трампом. Президент обсуждает международную торговлю, критикует позицию демократов в отношении иммиграции и их призывы к устранению иммиграционной и таможенной полиции (ИТП), а также намекает на то, кого он номинирует на освободившееся место в Верховном суде. Благодарю вас за то, что присоединились ко мне этим утром. Меня зовут Мария Бартиромо, и добро пожаловать на программу «Сандэй морнинг фьючерс».

Судья Энтони Кеннеди объявил о своем уходе в отставку и спровоцировал яростную политическую битву в Капитолии и по всей стране, — теперь ему ищут замену. Президент Трамп получил новую историческую возможность изменить состав Верховного суда и повлиять на такие ключевые вопросы, как законность абортов. Мы услышим, что президент думает о наследии Кеннеди, и что за судью он планирует номинировать 9 июля.
ИТП превратилась в поле битвы вокруг иммиграции, поскольку демократы все активнее призывают распустить противоречивое ведомство. Президент же считает, что происходящее поможет республиканцам победить в промежуточных выборах в Конгресс, если левые превратят это в центр своей кампании.
На фоне ужесточения трений вокруг торговли с Китаем и Европой я спросила у президента, как он собирается реагировать на несправедливые пошлины и предотвращать отток американских инноваций в Китай. Все это и многое другое в моем эксклюзивном интервью с президентом Трампом на «Сандэй морнинг фьючерс».
После необычайно занятой недели в столице и по всей стране я провожу эксклюзивное интервью с президентом Трампом, затрагивающее темы от его выбора нового члена Верховного суда до конфликта вокруг пошлин и второго этапа его экономического плана.
Господин президент, благодарю вас за то, что пришли к нам.
Дональд Трамп: — И вам.
М: — Хочу сразу приступить к самым громким новостям недели: отставке судьи Энтони Кеннеди. Насколько ваш будущий номинант будет походить на Энтони Кеннеди?
Т: — Возможно и будет. Кеннеди — прекрасный джентльмен и отличный человек. Он был куда нейтральнее, чем хотели многие, однако многих устраивал именно его нейтралитет, и мы постараемся подобрать кого-то столь же выдающегося. Для меня было большой честью, что он принял это решение в течение моего срока, что означает, что он достаточно доверял моей способности сделать нужный выбор.
М: — Будете ли вы предварительно расспрашивать своего номинанта о том, как он будет голосовать в дискуссии об абортах?
Т: — Это важная тема, однако вероятнее всего — нет. Несмотря на многочисленные протесты, я назначаю в Верховный суд консерваторов, и я очень горд Нилом Горсачем. Он был невероятен, — его взгляды прекрасно артикулированы и продуманы, и я постараюсь назначить кого-то подобного. Однако слишком конкретных ответов я давать не буду.
М: — Поскольку в ходе своей кампании вы говорили, что этот вопрос должен решаться на уровне штатов.
Т: — Возможно, когда-нибудь так и будет. Это очень сложная тема, — «Роу против Уэйда» много значит для обычных людей. Посмотрим, что из этого выйдет, однако вполне возможно, что в конце концов решение останется за штатами.
М: — Вы думаете, что сможете добиться назначения своего номинанта до промежуточных выборов?
Т: — Я считаю, что все пойдет гладко, — у нас много поддержки, и если мы выберем правильного человека, мы получим ее и среди демократов. Наверняка будет жесткая борьба, поскольку все, на что способны наши противники — мешать нашей работе, и они постараются нам воспрепятствовать, однако я уверен, что в конце концов все пройдет быстро.
М: — Господин президент, прошло уже 6 месяцев с тех пор, как вы подписали исторический закон о реформе налогообложения — впервые за 30 лет. Привело ли это к результатам, на которые вы рассчитывали?
Т: — Сокращение налогов было отличным решением, однако еще важнее оказалась дерегуляция, несравнимая по масштабу ни с чем, что делали президенты до меня. Остается еще много работы, — мы не собираемся проводить полную дерегуляцию, мы будем бороться за чистую воду, чистый воздух и так далее, однако все еще есть регуляции, от которых нужно избавиться. Результат виден уже сейчас: налоговые сокращения вернули в страну сотни миллиардов долларов.
М: — Действительно, при президенте Обаме в Федеральный реестр было внесено почти 97 тысяч правок.
Т: — Если бы демократы победили в выборах, дела бы обстояли совсем иначе. Стоит взглянуть на последние четыре решения в Верховном суде, принятые с балансом в пять голосов к четырем, — при демократах исход был бы иным. Решение о профсоюзах было очень важным, как и остальные из этих четырех, и все они были бы другими. Помимо вопросов войны и мира, выбор члена Верховного суда — важнейший выбор, который может сделать президент. В последние два дня это стало особенно очевидно.
М: — Ваше консервативное наследие в республиканской партии будет иметь огромное значение. Позвольте спросить, что вы намерены делать дальше, после того, как мы увидели последствия для экономики? Нужна ли ей еще большая стимуляция, и планируете ли вы новый этап реформ?

Т
: — Новый этап будет, и мы осуществим его в октябре или чуть раньше. Он будет рассчитан на средний класс, — мы думаем о сокращении 21% корпоративного налога до 20%, однако все остальное непосредственно касается среднего класса. Это будет отличным стимулом: взгляните только на сталелитейные компании, они стремительно растут. Нам нужна сталь, нам нужен алюминий, и за 4–5 месяцев мы практически выстроили эту отрасль с нуля. Теперь я сосредоточился на торговле. Нам нужно привести ее в порядок, — с Китаем у нас даже нет торговых договоренностей, в итоге они облагают наши автомобили 25% пошлиной, а мы их — 2,5%. Наши торговые соглашения — худшие в мире, мы теряем много денег. Теперь же мы сделаем их честными, взаимными, и все будет хорошо.
М: — Кажется, рынок вам доверяет.
Т: — Верно, и фермеры мне тоже доверяют. На протяжении последних 15 лет их положение постоянно ухудшалось. Это связано не только с иностранными пошлинами, хотя и с ними тоже, — в одной только Канаде наши молочные продукты облагают пошлиной в 275%, что совершенно несправедливо.
М: — По вашему мнению, какая из ваших будущих сделок будет наиболее значительной?
Т: — Я уже практически заключил новый договор с Южной Кореей. Раньше он был ужасным: говорили, что он привел к появлению 200 тысяч рабочих мест, — однако все эти места были в Корее, а не у нас. За это можно поблагодарить Хиллари Клинтон. Однако теперь мы с этим разобрались. Я мог бы решить вопрос с Североамериканской зоной свободной торговли (NAFTA, НАФТА) уже завтра, однако сначала я хочу добиться более справедливых договоренностей. М: — Вы мало что можете сделать до промежуточных выборов.
Т: — Я дождусь выборов, которые обещают быть интересными, однако мне кажется, что все будет нормально. Если нет, я объявлю, что теперь наши автомобили будут производиться у нас. Автомобильный вопрос особенно важен: при всех разговорах о стали особенно важны именно автомобили.
М: — Крупная группа лоббистов от автомобильной промышленности утверждает, что ваша администрация пригрозила пошлиной в 25% на все импортные автомобили, что принудит потребителей выплатить в общей сложности 45 миллиардов долларов налогов и нивелирует все преимущества налоговых послаблений для среднего класса и малообеспеченных американцев.
Т: — На самом деле это 20%, скажите им привести в порядок свои числа. Но знаете, как будет на самом деле? На самом деле не будет никакой пошлины, потому что они будут производить свои автомобили в Америке. Мы импортируем многие миллионы автомобилей в год, с которых собираем всего 2,5%. Некоторые из этих стран вообще не импортируют наших автомобилей. Когда мы пытаемся продавать им продукцию, скажем, «Дженерал моторс», они вводят ограничения помимо монетарных — такие жесткие, что продавать там машины невозможно, а если они все же продаются, то с налогом в 10%, 15%, 25%. Мы же требуем всего 2,5%, и никто их все равно не платит.
М: — Однако вы согласны, что пошлина — фактически налог с продаж? Даже Стив Форбс, побывавший у меня в передаче на прошлой неделе, сказал, что на каждую работу, которую пошлины создают в сталелитейной и алюминиевой промышленности, мы теряем 15 в областях, зависящих от импорта алюминия и стали.
Т: — Начнем с того, что я ценю свободную торговлю. Когда я был в G7, я предложил всем снять свои пошлины, — Канада отменяет свою 275% пошлину на молочные продукты, а мы отменяем налоги со своей стороны. Знаете, что произошло? Все предпочли сменить тему. Только в прошлом году Америка потеряла 817 миллиардов долларов в виде торгового дефицита, — это продолжается уже на протяжении многих лет. На эти деньги поднялся Китай. У меня отличные отношения с Китаем и президентом Си Цзиньпином, которого я очень уважаю, однако нам нужно исправить эту проблему, так не может продолжаться.
М: — Однако вы решили отказаться от ограничений на китайские инвестиции в США.
Т: — Мы ввели тарифы общей суммой в 250 миллионов долларов на их продукты, — если мы не заключим договор, они и вовсе могут достигнуть 500 миллионов. Однако Китай стремится к заключению договора, как и я, и это будет честный договор, выгодный для нашей страны. Раньше у нас была проблема: наше политическое и деловое лидерство ничего не делало. Некоторые бизнесмены получают выгоду от происходящего, — они больше заинтересованы своим бизнесом, чем будущим Соединенных Штатов. Ко мне как-то пришел глава одной крупной компании, на которую сильно повлияли тарифы. Он сказал, что непосредственно сейчас они ему вредят, однако их долгосрочные преимущества делают их введение правильным решением.
М: — Вы оказываете ответное давление на Китай, — большинство понимает, что он десятилетиями на нас наживался. Однако вы не стали вводить запрет на приобретение 25% доли в акциях американских компаний китайцами, и теперь люди хотят знать, как вы собираетесь защищать американские инновации.
Т: — Мы делаем это иными средствами. Мне не хочется отдельно выделять Китай, это несправедливо, — с Китаем у меня хорошие отношения, мне нравится их пожизненный президент, которого можно назвать королем. Они не одни такие: верно, они крупнее, сильнее, и делают это агрессивнее, однако другие страны делают то же самое. Я хочу исправить это по всему миру. Я знаю китайцев, — они очень умны, и если мы примем меры только против Китая, они будут делать это посредством других стран.
М: — Поэтому вы должны были принять меры даже против наших союзников. Т: — Я хочу, чтобы это касалось всех. Возьмем сталь — если не принять всеобщие меры, то страны-исключения превратятся в лазейки, и вы напрасно потратите время.
М: — Если мы пытаемся предотвратить отток наших денег в Китай, не было бы разумнее сблизиться с нашими союзниками и выступить против Китая единым фронтом?
Т: — Евросоюз не лучше Китая, только меньше. Взгляните на автомобили — они экспортируют нам мерседесы, однако не импортируют наши машины. Они не хотят покупать наши аграрные продукты, и вместо этого защищают своих фермеров, поэтому мы будем защищать своих. В прошлом году положительный торговый баланс Евросоюза составлял 150 миллиардов долларов. Я люблю Евросоюз, — мои родители родились в Европе, и мне нравятся все эти страны: Германия, Шотландия, которая останется там до самого Брексита. Однако их отношение к нам несправедливо. В прошлом году они заработали на торговле 151 миллиард долларов, тогда как наша торговля с Евросоюзом была убыточной. Вдобавок к этому мы тратим огромные суммы на НАТО, обеспечивая их защиту.
М: — Я видела ваше вчерашнее выступление в Висконсине. Вы говорили о мотоциклах «Харлей-Дэвидсон», — их производители собираются перенести часть производства за границу, потому что столкнулись с ответными пошлинами со стороны Европы. Стоит ли вам, президенту, критиковать конкретные компании?
Т: — Да, стоит. Я в хороших отношениях с «Харлей», — все, кто когда-либо покупал эти мотоциклы, проголосовали за Трампа. Было движение байкеров за Трампа, и они очень недовольны происходящим. Мы объявили о своих пошлинах всего несколько дней назад, а решение «Харлей-Дэвидсон» было принято уже в начале года — задолго до того, как о пошлинах вообще зашла речь. Я считаю, что они поступают неправильно. «Харлей» — американский мотоцикл, и они должны проводить их в этой стране. Шесть месяцев назад я встретился с ними за обедом, и они сказали мне, что в Индии с них берут 100% пошлину. В итоге они мало там продают. Я добился от Индии снижения пошлин, поскольку именно Индию они использовали в качестве примера. Они — одни из немногих, кто выводит производство из США, все остальные делают наоборот. Мне кажется, что в итоге «Харлею» это сильно навредит, — а ведь это отличный американский продукт, и люди не хотят, чтобы он производился за границей, только чтобы заработать на пару долларов больше. Это мои избиратели, — они гордятся тем, что он производится в США.
М: — Все эти проблемы будут подняты на промежуточных выборах, включая иммиграцию. Считаете ли вы, что вопрос иммиграции и все эти фотографии разделенных семей навредят республиканцам в ноябре?
Т: — На прошлой неделе я подписал исполнительный приказ, запретивший разделение семей.
М: — Сделали ли вы это под влиянием нашей Первой леди, Мелании?
Т: — Она дважды побывала на границе.
М: — О чем она говорила?
Т: — Она сказала мне, что это весьма печальная ситуация, однако ее очень впечатлил профессионализм пограничной службы. Она милосердна, и ее огорчили страдания людей, — за полторы недели она побывала там дважды, — однако она особенно отметила, как хорошо сработали пограничники. Она обратила внимание на опасность, которой они подвергаются, — нам нужные крепкие границы, нам нужно их защищать, чтобы предотвратить преступления. Демократы же хотят избавиться от границ и иммиграционной полиции.
М: — Только что 28-летняя социалистка одержала победу над Джо Краули, и она добивается роспуска ИТП, с чем согласно все больше демократов. Сегодня Кирстен Джиллибранд заявила, что ИТП должна быть распущена.
Т: — Надеюсь, что они продолжат в том же духе, потому что в таком случае они начисто проиграют. Знаете, ИТП — это те самые ребята, которые сталкиваются с MS-13 и одерживают верх, потому что они куда крепче любых бандитов. Избавитесь от них, и получите страну, в которой страшно выйти на улицу. После того, как Мелания побывала на границе, она говорила со мной о водном патруле, а не о сотрудниках ИТП, поскольку она не видела последних в действии, однако ИТП — невероятные патриоты, у них очень опасная работа. Если демократы сдвинутся левее, как хочет их новый лидер Максин Уотерс и Нэнси Пелоси, распустят ИТП и откроют границы, это приведет только к стремительному росту преступности. Если такой будет их кампания — открытые границы и рост преступности, — они не одержат победы ни в одних выборах, что вполне меня устраивает.
М: — Позвольте задать вам быстрый вопрос о Северной Корее и Иране, — как прошла встреча, можете ли вы поделиться какими-либо историями? Я поговорила с некоторыми военными, и они сказали мне, что Северной Корее предстоит рассказать нам о том, где именно располагаются их ядерные объекты, чтобы мы могли провести проверки. Что вы сделаете, если в течение следующих двух недель мы обнаружим, что они не намерены выполнять договоренности?
Т: — Я считаю, что они настроены совершенно серьезно и намерены сделать то, что обещали. Я хорошо с ними пообщался, и мы нашли много общих точек: избавление от ядерного оружия, возвращение останков героев прошлого, возвращение заложников. Пока что мы ничего не дали Корее. Мы сохранили много денег, когда отменили военные учения, — все те бомбы, которые мы скидывали каждые шесть месяцев, невероятно много стоят. Однако мы многое дадим ей в будущем, — я уверен, Северную Корею ждет замечательное будущее, и я отлично поладил с председателем Кимом.
М: — Значит, мы доверяем ему, господин президент?
Т: — Я заключил с ним сделку и пожал руки, и я действительно считаю, что он был искренен. Возможно ли, что сделка не увенчается успехом? Возможно — такое бывает.
М: — Вы приняли смелое отношение касательно Ирана, — теперь там начались протесты и демонстрации, люди добиваются экономической свободы.
Т: — Теперь Ирану не до влияния в Средиземноморье, — у него есть свои проблемы.
М: — Правда ли, что они начали обогащать уран, как говорят некоторые доклады?
Т: — Если так, у них будут большие проблемы.
М: — Позвольте спросить у вас о вторичных санкциях. Будете ли вы наказывать европейские компании, поддерживающие отношения с Ираном?
Т: — Да, совершенно верно.
М: — Что касается цен на нефть — считаете ли вы, что кто-то искусственно поддерживает цены выше семидесяти долларов?
Т: — Абсолютно точно. Это делает ОПЕК, и они прекратят, поскольку многим из них мы обеспечиваем защиту. Одна из проблем с санкциями против Ирана в том, что это приводит к сокращению количества нефти на рынке, и ОПЕК должна это компенсировать. Кто их главный враг? Иран. У меня отличные отношения с королем и наследным принцем Саудовской Аравии, и соседними с ними странами, так что им нужно будет увеличить выработку.
М: — Что вы скажете о Питере Строке и о других показаниях, сделанных Родом Розенштейном, Кристофером Рэем и прочими, — почему вы просто не добьетесь передачи всех этих документов в Конгресс?
Т: — В моих руках эта страна отлично работает. У Майка Помпео все хорошо, у нас сложилась прекрасная команда. Это та единственная область, в которую я не хочу вмешиваться, во всяком случае пока, — документы дойдут, куда надо. Мне не понравилось, когда недавно все друг на друга кричали, — если Россия действительно пытается посеять среди нас хаос, она будет радоваться этому, как своему величайшему достижению. Я не вступал с Россией ни в какой сговор, вся эта шумиха — сущий позор, однако я намеренно избегал вмешательств в расследование. Никто ничего не обнаружил — я передал им миллион и четыреста тысяч документов, и ни в одном из них не упоминается Россия.
М: — Будете ли вы говорить о российском вмешательстве при встрече с Владимиром Путиным?
Т: — Я хочу узнать, почему ФБР не получило доступа к серверу Демократической партии.
М: — Демократическая партия хотела передать его частной компании. Они не хотели давать его ФБР.
Т: — Это невероятно. Почему ФБР не забрали его? Посмотрите, как они действовали с остальными, — так почему Демократической партии позволили вышвырнуть их вон из своего штаба?
М: — Обоими расследованиями заведовали одни и те же люди.
Т: — Разницу между расследованиями видно невооруженным глазом. Я не сделал ничего плохого, — не было никакого сговора. Другая же сторона удалила 33 тысячи сообщений после получения повестки в Конгресс, — не будем уж говорить об уране. За такое отправляются в тюрьму даже в обычных судах, но вместо этого некоторые из фигурантов получили иммунитет еще до того, как ФБР начало проверки. Им позволили сохранить свои ноутбуки, и даже очистить их в течение недели.
М: — Последний вопрос, господин президент. Недавно вашего замечательного пресс-секретаря Сару Сандерс попросили покинуть ресторан. У Питера Фонда и Роберта Де Ниро начался психоз, и они вылили на вас потоки желчи, — вся страна озлобилась. Как президент и главнокомандующий этой великой страны, что вы можете сделать, чтобы примирить нас?
Т: — Некоторые делают это, чтобы привлечь внимание. Ресторан отвратительно обошелся с Сарой. Говорится много ужасных вещей. Знаете, в истории американской политики не было такой избирательной базы, как у меня. Я надеюсь, что наши противники поймут, что им стоит сбавить обороты, потому что их риторика и многие из их радикальных идей действительно вредны и опасны для страны.
М: — Вы обеспечиваете экономический рост и создание рабочих мест.
Т: — Безработица среди чернокожих достигла наименьшего значения в истории. То же с безработицей среди латиноамериканцев. Среди женщин рекорд поставлен за 64–65 лет, — в течение пары недель он должен достичь исторических показателей. В целом наши показатели безработицы близки к историческому минимуму. ФРС предсказал экономический рост сначала в 4,6%, потом в 4,8%, — каждая дробь означает три триллиона долларов и десять миллионов работ. Когда я только стал президентом, рост составлял 1,2%, и его темп снижался, потому что они вводили новые регуляции, не сокращали налогообложение, — напротив, демократы планировали поднять налоги. Я не думаю, что это помогло бы стране, и это не понравилось избирателям.
М: — Думаете, это станет тем, что побудит избирателей сделать свой выбор 11 ноября?
Т: — Думаю, налоговые сокращения и дерегуляция сыграют большое значение. В целом я спокоен, — единственное, что меня тревожит, — то, что в 93% случаев одержавшая победу в президентских выборах партия показывает посредственный результат в промежуточных выборах. В остальном наше нынешнее экономическое положение лучше, чем когда либо, так что если все сведется к экономике, мы должны показать замечательный результат. Я думаю, что мы прекрасно проявим себя и добьемся замечательных результатов в Сенате и Палате представителей. За последние шесть дней я посетил три штата. Мне кажется, что наши кандидаты в каждом из них имеют все шансы одержать победу.
М: — Кажется, вы рады вернуться к выступлениям в избирательных кампаниях.
Т: — Я люблю этих людей, народ этой страны.
М: — Благодарю вас за то, что присоединились к нам сегодня.

Источник

Предыдущая новость

Telepolis: США установят в космосе «всевидящее око» для наблюдения за Китаем и Россией Американскую прессу восхитило новейшее оружие, которое анонсировал Путин Халифат Трампа: Strategic Culture представил список преступлений США из шести пунктов Россия определенно выигрывает чемпионат по футболу, по крайней мере, когда дело касается пива Карен Шахназаров отмечен двумя призами Белградского кинофестиваля

Последние новости