FP: планы Китая в Центральной Азии нервируют Кремль

24.12.2019 16:46 0

FP: планы Китая в Центральной Азии нервируют Кремль

Хоргос, Казахстан — На китайско-казахстанской границе, окруженной снежными вершинами, автомобильная магистраль перечеркивает пустынный ландшафт, устремляясь к своей конечной точке в Хоргосе. Здесь, посреди многочисленных кранов, железнодорожных путей и складов вырастает город, который должен стать оживленным транспортным узлом и важным звеном масштабной китайской инициативы «Один пояс, один путь». До ближайшего морского берега от Хоргоса примерно две с половиной тысячи километров, но строители называют это место «сухим портом», поскольку здесь имеется терминал для обработки сухопутных грузов. Его работа началась в 2015 году, и Хоргос сегодня устойчиво развивается. Но он также стал стартовой площадкой для китайских устремлений соединить Европу с Азией новыми торговыми и транспортными путями, а китайский председатель Си Цзиньпин назвал его «проектом века». В близлежащей особой экономической зоне уже построено несколько заводов и фабрик, и она становится центром притяжения для будущих инвестиций и промышленности. На китайской стороне границы масштабы и размах проекта уже заметны. Там растет город-побратим с высотными домами и торговыми центрами, который тоже называется Хоргос. Этот город официально открылся в 2014 году, и на сегодня его население уже составляет более 100 000 человек. Казахстан, обладающий самой крупной экономикой среди стран Центральной Азии, полностью поддерживает партнерство с Китаем и называет себя «пряжкой» на поясе китайской инициативы. Он рассчитывает на немалые выгоды от новых экономических возможностей, которые предоставляет Китай. «Четыре или пять лет назад здесь ничего не было, — говорит директор коммерческого департамента хоргосского сухого порта Нурлан Тоганбаев, указывая на рельсы и грузовые контейнеры, находящиеся позади его офиса. — Сейчас у нас есть терминал, а в будущем мы вырастем и превратимся в нечто большее». Продвижение Китая в Центральную Азию посредством инвестиционных проектов в рамках «Одного пояса, одного пути» превратило этот регион в геополитическую лабораторию, а также в новый передовой рубеж глобальной торговли. Россия традиционно считает бывшие советские республики Центральной Азии Казахстан, Киргизию, Таджикистан, Туркмению и Узбекистан сферой своего влияния, однако усиление Китая, превратившегося в доминирующую экономическую силу, меняет региональную динамику и открывает новую эпоху, в которую происходит переоценка позиций. Пекин и Москва там не единственные игроки. Знаки внимания Центральной Азии оказывают Индия, Япония и Европейский союз. А администрация Трампа перед запланированным на январь визитом госсекретаря Майка Помпео в этот регион планирует опубликовать новую стратегию по Центральной Азии. Интерес и участие США в делах Центральной Азии после распада Советского Союза были непостоянными и имели свои приливы и отливы. Они усилились после американского вторжения в Афганистан и начала антитеррористической военной кампании. Новая стратегия появится в связи с попытками дипломатического сближения Вашингтона с государствами региона, и главное внимание в ней будет уделено Афганистану, а также сдерживанию усиливающегося Китая и реваншистской России в Центральной Азии, потому что Вашингтон считает эти две страны своими главными противниками на мировой сцене. «Центральная Азия — это интересный случай. Китай там действует внимательно и осторожно, находясь во враждебной среде, — сказал старший научный сотрудник Московского центра Карнеги Александр Габуев. — Пекин занимает прагматичные, порой компромиссные позиции по отношению к России, пытаясь воспользоваться своим положением и стать ведущей экономической силой в этом регионе». Возобновившийся интерес США к Центральной Азии отчасти вызван стремлением Пекина ухватить свою долю богатых природных ресурсов этого региона и создать новые рынки для китайских товаров, особенно для такой продукции, как сталь и цемент, потому что в Китае избыток этих производственных мощностей, обусловленный замедлением его экономики. Центральная Азия также связана с Китаем сотрудничеством в сфере безопасности, и Пекин видит в данном регионе потенциальный оплот, который поможет ему в борьбе с исламским экстремизмом в своем западном Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Там китайские власти собрали в лагерях для интернированных более миллиона мусульман-уйгуров. В 2013 году Си решил выбрать казахстанскую столицу Астану (весной ее переименовали в Нур-Султан) в качестве декорации для запуска «Экономического пояса Шелкового пути», как называют сухопутную составляющую масштабной инициативы «Один пояс, один путь». С тех пор этот китайский проект стал краеугольным камнем внешней политики Си Цзиньпина, и Пекин в его рамках раздает кредиты на сотни миллиардов долларов, продвигаясь на запад через Центральную Азию и становясь ее главным инвестором. Казахстан оказался в центре внимания Китая, и правительство этой страны протянуло ветку газопровода в КНР, а также подписало с Пекином ряд торговых и инвестиционных соглашений на 30 миллиардов долларов. В то же время, Китай наращивает свое экономическое присутствие во всем центральноазиатском регионе. Несмотря на взаимную симпатию между Пекином и Москвой, которым кажется, что в мировом порядке к ним относятся несправедливо, Кремль к расширению китайского присутствия в регионе относится с большим подозрением, хоть и не определяет причины своей подозрительности. Вначале Москва пыталась конкурировать с растущим влиянием Китая в надежде сохранить свою мантию основной экономической силы в регионе. Она запускала новые энергетические проекты, ослабляла китайские инициативы, а также создала свой собственный экономический блок под названием Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Но санкции и ссора с Западом из-за аннексии Крыма и начала войны на востоке Украины в 2014 году создают препятствия для ЕАЭС, из-за чего Москве нужны новые, более прагматичные отношения с Пекином. В 2015 году российский президент Владимир Путин и Си Цзиньпин подписали соглашение о гармонизации ЕАЭС и инициативы «Один пояс, один путь», которое стало важным знаком уважения со стороны Китая к осуществляемому под руководством России проекту. На этом фоне партнерство между двумя странами продолжает расширяться. Китайские войска в 2018 году приняли участие в масштабных российских военных учениях, а в июле две страны провели первое совместное воздушное патрулирование в небе Азиатско-Тихоокеанского региона. Кремль признал экономическое превосходство Китая в Центральной Азии, но настаивает на разделении труда в этом регионе. Китай будет ведущей экономической силой, а Россия продолжит оказывать влияние на регион посредством политических и военных связей, например, в рамках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), которая является военным блоком под руководством Москвы. «Пока Пекин соблюдает это соглашение, но вопрос в том, сколько еще времени это продлится в будущем, — сказал Габуев. — Россия достаточно умна и понимает, что продвижение Китая в сферу безопасности в Центральной Азии неизбежно, но это нельзя превращать в антагонистическую игру. Теперь Москве нужно понять, какие красные линии следует прочертить для Китая в этом регионе». В Таджикистане, у которого общая южная граница с Афганистаном длиной 1 360 километров и восточная граница с Китаем длиной 480 километров, Пекин постепенно наращивает свое незначительное на сегодня военное присутствие. В феврале в «Вашингтон Пост» появилась статья о том, что в Таджикистане имеется несколько маленьких китайских военных городков с личным составом. В июле «Уолл-Стрит джорнел» в своей статье сослалась на источники, которые рассказали о секретном соглашении между Китаем и Таджикистаном, по которому Пекин получил право «отремонтировать или построить до 30-40 постов охраны на таджикской стороне совместной границы с Афганистаном». Эта информация свидетельствует о расширении китайского военного присутствия, поскольку Пекин стремится обезопасить свои инвестиции в регионе. Однако аналитики поспешили предостеречь, что данные меры следует расценивать не как китайское посягательство, а как признак наращивания сотрудничества между Китаем и Россией. Обе страны обеспокоены ситуацией в Таджикистане в сфере безопасности. Россия часто говорит о том, что насилие в Афганистане способно дестабилизировать его соседей из Центральной Азии. Она уже разместила на своей военной базе в Таджикистане 7 000 своих военнослужащих. Между тем, Китай полагает, что безопасность в регионе неразрывно связана с соседним Синьцзяном, и хочет превратить Центральную Азию в буферную зону для западного Китая. «Между Китаем и Россией существует множество нерешенных проблем, но стабильность в Центральной Азии к ним не относится, — сказал аналитик по Центральной Азии Данияр Косназаров, работающий в самом крупном городе Казахстана Алма-Ате. — Китай больше всего беспокоит Синьцзян-Уйгурский автономный район, и ему не нужно крупное военное присутствие. Пекин с большим удовольствием перекладывает бремя безопасности на российские плечи». Несмотря на развитие партнерства и сотрудничества, Москва обеспокоена китайскими устремлениями и тем, что по мере углубления двусторонних связей ей будет уготовано место младшего партнера. Это привело к возникновению двухуровневого подхода. Москва избирательно подходит к усилиям Китая по проникновению в Центральную Азию, то поддерживая, то мешая этим попыткам. Шанхайская организация сотрудничества является одним из главных инструментов расширения китайского влияния на страны Центральной Азии. Эта организация была создана в 1996 году под другим названием с участием Китая, России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. Потом она расширилась и была переименована в 2001 году, когда в нее вступил Узбекистан. ШОС предназначена для борьбы с терроризмом (такую цель ей условно поставили авторитарные в основном страны-члены) и для решения других вопросов из области политики и безопасности. А шанхайский институт этой организации готовит новое поколение центральноазиатских военачальников. Москва с самого начала с подозрением смотрит на мотивы ШОС и порой препятствует ее деятельности, пользуясь своим положением в организации. Например, так было в 2017 году, когда Россия добилась принятия Индии и Пакистана в члены ШОС. Многие обозреватели усмотрели в этом попытку ослабить ШОС и влияние Китая на центральноазиатские страны за счет включения в ее состав двух стран с непростой историей. «Россия знает, что будущее за Китаем, — сказал Косназаров. — Но она хочет, чтобы Пекин присутствовал в Центральной Азии на ее условиях». В Хоргосе китайское влияние на будущее Центральной Азии очевидно, но стремительный рост Китая создал свои собственные преграды. Казахстанская сторона Хоргоса — это в большей степени обещание на будущее, нежели реализованный проект. Если не считать нескольких предприятий, особая экономическая зона представляет собой в основном незастроенную пустыню, а сухой порт весьма скромен, поскольку состоит лишь из пары железнодорожных веток и складских помещений. Близлежащий поселок Нуркент, где живут рабочие порта со своими семьями, должен в один прекрасный день стать городом с населением 100 000 человек, однако в настоящее время там проживает менее 2 000 жителей. Казахстан с большой опаской относится к чрезмерному развитию связей с Китаем и пытается балансировать между крупными державами, как он делает это с момента распада Советского Союза и обретения независимости. Например, гигантский государственный перевозчик грузов КОСКО (COSCO), в прошлом году приобрел у национальной железнодорожной компании Казахстана 49% акций сухого порта в Хоргосе, но она по-прежнему держит в своих руках контрольный пакет. Представители казахстанских властей подчеркивают, что все кредиты на реализацию проекта поступят из Казахстана. Усиление Китая также раздражает многих простых казахстанцев, которые с подозрением относятся к его намерениям в отношении своей страны и региона в целом. В 2016 году правительство предложило внести изменения в земельный кодекс, но это вызвало мощные протесты по всей стране из-за опасений по поводу того, что китайские компании скупят целые районы Казахстана и возьмут их под свой контроль. Власти отказались от внесения поправок, но эти события продемонстрировали, с какой негативной местной реакцией столкнется Пекин, если будет еще активнее действовать в этом регионе. «Инфраструктура как инструмент влияния имеет ограниченное значение, — сказал Джонатан Хиллман (Jonathan Hillman), работающий директором проекта Reconnecting Asia в вашингтонском Центре стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies). — Даже если китайские проекты продвигаются хорошо, это не значит, что они превращаются в достижения мягкой силы». Внутренняя политика Китая подрывает его авторитет в Центральной Азии. В последние годы Пекин создает систему всесторонней слежки и наблюдения в Синьцзяне, у которого есть общая граница с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном. А еще он начал кампанию жестоких репрессий против проживающих в этом регионе тюркоязычных мусульман. Основная тяжесть преследований выпала на долю китайских уйгуров, но в лагеря по «перевоспитанию» также сгоняют казахов и киргизов, а это вредит репутации Китая в обеих странах. Местные власти официально хранят молчание, боясь испортить отношения с Пекином, но через тайные каналы оказывают на него давление, требуя по мере возможности освобождать этих людей. А вот Соединенные Штаты все громче говорят об этой проблеме. Кроме того, во всем мире усиливается тревога по поводу проектов «Одного пояса, одного пути», и уже идут разговоры о дипломатии долговой ловушки и о коррупционных скандалах, что наносит вред имиджу данной инициативы. Это дает возможность Москве восстановить и укрепить свое влияние в центральноазиатском регионе. Кремль стремится играть важную роль в политике Центральной Азии. Аннексия Крыма породила недоверие, и многие местные правительства увидели в этих действиях свидетельство того, что Москва без особого уважения относится к суверенитету бывших советских республик. Однако Кремль все еще пользуется там немалым влиянием, ведь его языковые и культурные связи с регионом уходят своими корнями еще в царские времена, а многие граждане центральноазиатских стран живут и работают в России в качестве трудовых мигрантов. Поэтому места для США в этом регионе очень мало, хотя Америка сегодня вновь обращает внимание на Центральную Азию. Вашингтон не в состоянии конкурировать с толстым кошельком Китая, которым тот размахивает в этом регионе, и вряд ли обладает такой же решимостью укреплять связи с ним, какая есть у России. Вместо этого Вашингтон может предложить себя местным правительствам в качестве альтернативы, если они столкнутся с «давлением со стороны сильных соседей и захотят иметь противовес», развивая свои отношения на международной арене, сказал высокопоставленный сотрудник Госдепартамента. В меньшей степени понятно, каковы устремления Китая в Центральной Азии в условиях, когда Россия сохраняет свое господствующее положение в сфере политики и безопасности, а США на фоне нарастающего соперничества между Пекином и Москвой стремятся сыграть на этом. «Пекин знает, что Москва болезненно относится к своему статусу, и китайское правительство готово позволить России сохранить свое влияние в Центральной Азии, — сказала старший научный сотрудник Национального бюро азиатских исследований (National Bureau of Asian Research) Надеж Роллан (Nadège Rolland). — Китай ведет долгую игру». В подготовке статьи принял участие Робби Греймер (Robbie Gramer). Загрузка...
Загрузка...

Источник

Предыдущая новость

Лукашенко призвал гуманитариев на информационную войну Это не КГБ вашего дедушки Журналист Welt пожурил немцев за «опасную» тягу к России Как «флаг проклятых русских» стал флагом Финляндии Совсем не забавный цирк Порошенко и Саакашвили

Последние новости